Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
07:17 

Матрица

Стартовая позиция (точка 0 для чтения) этого текста - в том, что всякий смысл и всякая ценность есть продукт, выработанный человеком. Ну, или человечеством. Вот читаю сейчас Буррио и у него есть стойкая метафора, которую он использует, я бы даже сказала, он ее как-то издевательски эксплуатирует - это метафора про поры человечества, сквозь которые, как он считает (хоть я и уверена, что подобное выдумывали многие и задолго до него), просачивается нечто вроде искусства или творческого языка/опыта. Так вот смысл, ценность и пр. - тоже продукт (ассоциативно - да - очень соотносимый с чем-то вроде эфира, воздуха, миазма), получаемый, можно сказать, из вот таких вот "пор". Человек - единственный инструмент производства значения. По отношению ко всему, что находится вокруг.

Я хочу сказать, что никакого внеположного (модное слово вот выучила у постмодернистов) значения или значимости нет. Чтобы понять, почему это так, достаточно почитать, например, чем отличается мышления животного от мышления человека. (См. нейролингвистов.) Для того, чтобы в мире появилась некая ценность, или - проще - значение (т.е. чтобы было определено местоположение какой-нибудь вещи по отношению к другим вещам) требуется операция - самая первая в процессе бесконечной хирургии-анализа, производимой мозгом за всю жизнь - по разделению: нужно "разрезать" мир на Я и не-Я. (После чего, конечно, Я само мгновенно становится не только единственно доступной реальностью, но и объектом.) Тогда - и только тогда - сознанию вообще может быть доступна какая-либо сетка отношений, взаимосвязей, танец означаемых. Как я уже говорила выше, дело в том, что такая сетка - не просто становится "доступна" (тут издержки языка и неточных формулировок), но она, в некотором роде - произведение человека. Т.е. человек не открывает какие-то "готовые" до его прихода смыслы, он их создает.

Внеположный, кажущийся "внешним" смысл - это смысл, механизм выработки которого скрыт от ясного сознания. Так программная строчка кода, отвечающая за работу вашего ПК, скрыта за системой виндоусовских окон (кстати, компьютер после изобретения системы Виндоус вообще кажется мне хорошей метафорической моделью работы мозга). Например, когда это значение или смысл оказываются не только вашими - но тут мы можем говорить о них только как об артикулированной позиции, для которой найдена языковая "формула", но ни в коем случае не о смысле как о личном опыте - и его-ее разделяет сообщество, тогда оно сразу кажется чем-то, лежащем "вне", как бы существующем и без вас, т.е. существующем "сильнее", чем вы - существующим реально и на самом деле.

И здесь мы подходим к тому, о чем я действительно хочу сказать. Что кажется мне страшной проблемой. Только если механизм этой выработки смысла-значения-ценности скрыт от человека (уж так работает его голова) и его зарождение не превращается в объект для сознания (то бишь это оно, в силу своей не обнаженности, "завуалированности" руководит человеком, а не он - им), - оно и может выполнять свою прямую функцию смысла. Простите меня за избитую ссылку. В античных текстах есть странная закономерность: греки не говорят "ко мне пришло вдохновение и я написал стих", они говорят "это Музы мне нашептали". В силу такого контроля (сознания или "вшитой" в него страсти - над личностью, его носящей) смысл/ценность прекращают быть чем-то пугающе, обескураживающе избирательным и, напротив, оказываются таким, чье место не могло бы занять что-нибудь другое, т.е. становятся чем-то непреложным. Только в этой ситуации они и срабатывают. Только в этой ситуации и возможна хоть какая-нибудь вера.

Я не имею ввиду веру в религиозном смысле. Я имею ввиду веру во что-нибудь вообще. Например, в то, что жить - это важно. Или в то, что синее небо - это хорошо. Конечно, здесь можно упрекнуть меня в недоверии - или, может, даже боязни прикосновения - по отношению к моему собственному опыту, моим желаниям. Мол, что ее запрашивать, эту "большую", чем ты, ценность, эту лежащую-вне-тебя, ценность (что это за комплекс такой?), желания-то подскажут (если от них не отворачиваться) настоящую ценность, связанную с тобой. Но в этом-то все и дело. Как только ты изобретаешь - в силу ли травматического опыта, времени, еще чего - какой-то здоровый, в конечном итоге, "побеждающий" контроль над любым эмоциональным опытом; какие-то сферы, в которые ты всегда можешь, при любом опыте, уйти (и это "изобретение" связано с постоянным рассматриванием-держанием в уме эмоции как объекта, и в этом, что ли, есть правда) - опыт становится вопросом твоего выбора. Все становится вопросом твоего выбора. Скажем, любовь. Которая, уж как бы ее терминологически не определяли, но всегда, по крайней мере, связывалась с тем, что этого не выбирают. Всякий смысл, всякая значимость - поскольку она не может быть ничем другим, кроме как "ребенком" эмоционального опыта (единственный изготовляющий ее "котел") - вдруг становятся как бы придуманными. Их всегда можно перепридумать иначе. Их всегда можно заменить.

И вот, как это обычно бывает с дураками, требующими абсолюта (или минимальной веры для совершения какого-нибудь действия; ведь для того, чтобы встать с дивана, она тоже нужна), игра, обнаруживающая свою природу игры, прекращает быть интересной. Фокус не срабатывает. На самом деле, я верю, что такую операцию над собой способен произвести каждый. В теории - точно каждый. Свобода, "полишаюча тебе" в безориентирном пространстве выбора, странным образом формирует прослойку, стену, что-то вроде лишающего сенсорных ощущений стеклопакета - между тобой и любыми твоими потугами пережить что-то вообще. Сталкивались вы с таким? Каким-то дивным образом, после, скажем так, серии формирующих тебя - и потому, конечно, сверхважных, связанных с невозможностью контролировать - ситуаций пиздецки глубокой юности, ты вдруг оказываешься в положении, когда всякая близость - приблизительна, всякий диалог - необязателен. И у всякого очарования - коих, кстати, очень много, и они действительно очаровательны - есть такой вот неприятнейший, но очень-очень тонкий (как будто бармен наливал по ножу) осадок из да ну какая нахер разница.

Словом, ничего не могу поделать, я опять скатилась в монолог из "Дяди Вани". А начиналось все хорошо. Начиналось все с вопросов о вечном.

Пойду поищу новой музыки и подумаю, как жить.

05:01 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:30 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:06 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
17:31 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:54 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:38 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:45 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:16 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
04:59 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:10 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:35 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
04:53 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:43 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:16 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
16:47 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:07 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:20 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:19 

Письмецо-ответ

Мне сложно рассуждать о развитии музыки, потому что у меня нет даже элементарного музыкального образования, т.е. представления о тональностях, октавах, нотах и пр. То есть, например, я знаю, что была классическая европейская система ладов, по которой каждый диссонанс разрешается в консонансе (и это основы гармонии), знаю, что в 20 веке осознанно шли ей наперекор, а в других традициях (например, в еврейской музыке, или африканской) были совсем свои ритмы и свои представления о созвучии. Но я попытаюсь ответить, опираясь на общую историю искусства.

Я думаю, что настоящее развитие музыкальной теории закончилось в фортепианной тишине Джона Кейджа. Точно так же, как живопись отпраздновала свою смерть в "Черном квадрате" Малевича. Это стартовый ноль, из которого все выходит и к которому возвращается. Развитие, т.е. не разновидность жонглирования старыми моделями, а изобретение и впрямь новых, было возможным, когда средневековая монодия эволюционировала в полифонию барокковой оперы. Когда Бах изобретал равномерно темперированный строй для клавира. Тот самый, которым мы преимущественно пользуемся сейчас. В 19 веке, на фоне переоценки роли художника, литературы "потока сознания" и остальных черт модерна, в классическую рациональную гармонию начинают попадать диссонансы. А в 20 веке, в период авангарда, агрессивного отказа от рациональных форм, отказа от любой удобоваримой лексики, период дадаистов и сюрреалистов, гармонию и вовсе сознательно разбивают. Диссонанс, с его оборванной нотой и слетевшей струной, становится новой гармонией. То есть, новой правдой в отношении того, на что теперь похож мир. Тут появляется Шёнберг со своей теорией додекафонии, идеей использования рядов неповторяющихся звуков. Это уже почти полное разложение. Почти полное возвращение к отдельным выкрикам и тишине. Ну и в 50-х Кейдж наконец-то ставит символическую, честную и знаковую точку. Почти на 40 лет позже, чем Малевич в живописи, кстати.

Поскольку искусство реагирует на меняющуюся реальность, пытаясь ухватить ее законы в образе, то и в литературе, и в живописи, и в музыке происходят похожие процессы. После модернизма и авангарда идет, как известно, постмодернизм. Невозможно изобрести новую технику в живописи после "Черного квадрата", вот в чем дело. Нечестно делать вид, что ты экспериментируешь с системой ладов, которая уже была до конца собрана и разобрана, если Кейдж сыграл свои четыре минуты. Постмодернизм, по определению, по своей идеологии уже не может предлагать ничего нового. В его доктрине - отказ от создания нового. Постмодернизм - это утопание языка автора, перепробовавшего все доступные языки, в хаотическом и порой случайном сочетании известных голосов. Это, как ты знаешь, игра с уже готовым. Поэтому музыка, которая пишется сейчас, какой бы разнообразной она ни была, тоже представляет из себя, с технической точки зрения, вариации старого.

Герой книги идет, читая книгу другого автора, процитированный абзац из которой еще и будет представлять авторскую нарезку другого автора. А потом этот герой послушает "Аппассионату" Бетховена и трижды харкнет у подъезда. После такого логического конца не может быть реформаторского развития стиля внутри одного искусства. То есть, внутри системы, зацикленной на одном информационном носителе - звуке, слове, визуальной картинке. Это - архаические для человека носители, способы передачи информации. Он пользовался ими за неимением других. Теперь он может надеть 3D очки, взять консоль, управлять несуществующим телом. Возможность настоящего развития перемещается куда-то к границам изобретения нового типа (!) искусства. И я думаю, что тут будущее за чем-то технократическим и очень интерактивным.

Ну и есть еще один аргумент. Он касается того, что человеческий слух улавливает ограниченный спектр звуков. Поэтому комбинации работы с ними, так или иначе, исчерпываются.

18:35 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

Проблемы транспортировки жидкостей в сосудах с переменной плотностью

главная